И Николай, не успокоившись, снова пошел по следу. Правда, на этот раз в одиночку.
Ему повезло – тогда его не убили. Наверное, преступникам просто не хватило времени. Слишком сообразительным и проворным оказался журналист, слишком быстро понял, по краю какой пропасти ходит он с завязанными глазами, и по совету своего шефа уехал из Одессы...
* * *Белый облупленный потолок.
Мрачная, крашенная грязно-голубой масляной краской стена.
Ржавые скрипучие железные кровати с облезлым никелем гнутых спинок.
Противный свет дневных ламп, неприятно мерцающий под потолком.
Серая темнота за окном.
Боль в груди, в голове, в ногах...
Николай тяжело вздохнул, устало закрыл тяжелые веки слипающихся глаз, и снова провалился в черную пустоту тревожного посленаркозного сна.
Заканчивались вторые сутки после аварии...
* * *А поначалу все шло как по маслу.
Удача тогда сама явилась к нему в образе полной пожилой женщины в стареньком поношенном пальто с вытертым песцовым воротником – остатком, как принято выражаться, прежней роскоши.
Она робко постучала в дверь его кабинета с табличкой "Николай Самойленко, обозреватель" и несмело протиснулась внутрь, смущенно поклонившись:
– Можно к вам?
Женщина остановилась у порога, так и не закрыв за собой дверь, будто боясь ступить дальше.
– Уж не знаю, как вас по батюшке величать... Вы – Николай Самойленко?
– Да, я Самойленко, – Коля нехотя оторвал взгляд от монитора компьютера, недовольно повернувшись к посетительнице – ведь осталось всего несколько монстров, и очередной уровень "DOOMa", модной игрушки этого сезона, был бы открыт. – Что вы хотите?