- Джо, помолчи! - прервал его кочегар Вилькинс. - Слушайте, ребята! Давайте условимся, ни слова насчет "Уиллелы". Мы сами ничего не понимаем. Наше судно налетело на льдину и пошло ко дну. Слышите? Слышите, мистер? (Все-таки он упорно называл меня мистером).
- А почему скрывать? - спросил я.
- Скрывать? - переспросил Вилькинс. - Ни в коем случае. Но не доверяйте пересказ нашим газетчикам. Они превратят все в пустую сенсацию, в дешевые подвиги героя-бандита. Нужно, чтобы вы сами написали всю историю, мистер. Люди должны знать правду.
- Да, да, - воскликнул я, - обязательно.
Спасибо Вилькинсу - он подсказал мне, что нужно делать дальше. Я обязан сам написать все до последнего слова. Люди должны знать правду - вот что главное.
И тут же, не откладывая ни на минуту, я начал вспоминать самое начало моей истории - те дни, когда, отчаявшись, я опустил руки и решился продать серый костом.
Глава 1
КОГДА я продал серый костюм, мне стало легче на душе. Серый костюм был порогом, отделяющим меня от нищеты. В костюме я мог еще надеяться, спрашивать, тревожиться, искать, вспоминать давно забытые знакомства, ссылаться и доказывать, я мог еще барахтаться в тине задних дворов и меблированных комнат с запахом жареной трески и стирального мыла. Теперь без приличного костюма оставалось только одно: сложить руки и спокойно идти на дно.
Разве я не искал работы? Я состоял на учете в четырех конторах по найму. Каждый день приходил я отмечаться во все четыре. Я дежурил по ночам у дверей типографий, чтобы раньше всех прочесть объявления в утренних газетах. Я звонил по всем телефонам, какие только сохранились в моей записной книжке, - давно забытым друзьям детства, коллегам по учению и футболу, товарищам из саперной роты.