Доррин сосредоточенно смотрит себе под ноги, но потом упрямо качает головой:

— Это вовсе не обязательно, отец. Тот же Хегл работает с металлом, но ничего не портит, не загрязняет и уж всяко не подрывает основ гармонии. Ты преувеличиваешь.

— Хеглу не требуется столько руды и топлива... — начинает было Оран, но сам себя обрывает, махнув рукой: — Э, да что толку без конца спорить об одном и том же! Ладно, может быть, Лортрен заставит вас обоих понять...

— Э, а я-то в чем виноват? — встревает Кил.

— При чем тут ты? — вскидывает глаза маг воздуха.

— Как — при чем? Ты же сам сказал: «обоих»!

— Я имел в виду Кадару, Дорринову подружку. Ей кажется, будто сила заключает в себе ответ на все вопросы. Она совершенно не слушает свою мать, только Хегла, потому как уважает физическую силу.

— Кадара тоже отправится в Академию? — заинтересованно уточняет Доррин.

Оран кивает:

— Признаюсь, сам я от этой идеи не в восторге, да и Хегл тоже, однако Братство полагает, что если вы и впредь останетесь предоставленными самим себе, да еще и будете действовать заодно, то дело может обернуться худо. Ну а Лортрен, надо думать, вас кое-чему научит.

— А если и она не сумеет? — интересуется Кил.

Родители переводят взгляд на темноволосого мальчишку, но тот упрямо повторяет свой вопрос:

— Да, а ежели ничего не выйдет?

— Когда не выйдет, тогда и посмотрим, — отвечает маг. — Но это вряд ли. Лортрен — женщина умелая. Она одинаково сведуща и в магии гармонии, и в обращении с коротким мечом.

Взгляд Кила перебегает с отца на брата и обратно.

Оран делает очередной глоток из своей кружки.

Ребекка встает:

— Кил, обед вот-вот будет готов, — она кивает в сторону буфетной, и мальчик спешит за посудой.

— Мне надо кое-что проверить, — бормочет маг и, поставив кружку, удаляется в кабинет.