— Сейчас на Отшельничьем нет великих магов погоды. Таких, каким был Креслин.

Худощавый человек в белом качает головой:

— Был ли он и вправду настолько могуч, как о том толкуют? Говорят, будто ему удалось потопить весь хаморианский флот.

— Это произошло еще до того, как он вошел в полную силу, — резким тоном замечает сидящий в первом ряду грузный мужчина. — В старых историях, особливо касающихся погоды, можно найти много поучительного.

— Да ладно тебе томить юнца, — слышится каркающий голос. — Просто возьми да расскажи.

— Ты и рассказывай, Фиднер.

— Ладно, — ворчит тощий высохший чародей по имени Фиднер. — Так вот, юный Мастер магии, все очень просто и вместе с тем весьма сложно. Триста лет назад в Совет входили и Черные. Конечно, их было немного, и Белые посматривали на них сверху вниз, тем паче что магия гармонии более сложна и обладает куда меньшей направленной мощью, нежели магия хаоса. Во всяком случае, так считали до тех пор, пока с Крыши Мира не сошел Креслин.

— Так он — не выдумка?

— Какие уж тут выдумки! Он был самым настоящим. Таким настоящим, что сумел превратить Белую волшебницу, чуть ли не равную ему по силе, в мастера гармонии. Таким настоящим, что сумел разметать и потопить десятки высланных против него судов, превратить Кифриен в жаркую пустыню, северный Спидлар — в снежную тундру, а бесплодный Отшельничий остров — в цветущий сад.

— Байки да побасенки, — презрительно морщится юноша. — Пустые россказни!

С его пальцев срывается стрела пламени. Не просто алый, пронизанный белизной язычок, а настоящий огненный клинок, отсекающий кусок от одной из окаймляющих палату гранитных колонн.