А в сумке - форма спортивная, кроссовки, бутыль "Хиро" и... конспект Витькин по АСУ. Со всеми данными. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как парня вычислили! Позвонили домой, попросили Витю. Трубку Михаил взял, а то сопляк так бы и молчал, пока голову не отрезали бы. - С кем я говорю? - спрашивает. - А я - с кем? - С братом. - Ах с братом... ну так вот, братан... - И сообщили про моральную компенсацию. Андрей выслушал, помолчал (ну что тут скажешь?), похмурился. Витек держался героем. Прямо Иван-царевич перед решающей битвой. Как в известном анекдоте: подъезжает Иван-царевич к заветной пещере. "Выходи, - кричит, - Змей-Горыныч! Выходи, биться будем!" В пещере молчат. Он еще раз. И еще. С третьего же раза отзывается Змей-Горыныч. Не из пещеры, сверху. "Биться так биться! - отвечает. Но зачем же в жопу-то кричать?" Вот это Андрей ему и пересказал своими словами. И назидательную историю присовокупил, с подробным описанием, что от героя остается, если его бензином спрыснуть и спичку бросить. А также напомнил, что не сирота Виктор Гудимов, что есть с кого спросить, если что не так. Скис витязь. Притих. И это было хорошо. Если он, не дай Бог, еще раз захочет крутым себя показать - баксами уже не отделаешься. Скис Иван-царевич. Но еще больше расстроился его старший брат: "Что же делать, Андрей? Подскажи, ты эту публику знаешь!" Тут Михаил преувеличил. "Эту публику" Ласковин не знал, и знать не желал. Его наняли - он работает. Сявки наедут - они с Митяем выжмут из них водичку и сушиться повесят. А там, где уровень повыше, Конь сам бороздит. Авторитет с авторитетом. Публика! Андрей вспомнил, как приехали за товаром в одну московскую фирму. Сели кофе попить (устали, ночь в дороге), а напротив шибздик сидит. Щеки до плеч, ростом Ласковину по плечо, Митяю - по пояс. Сидит, воки-токи из пиджачка торчит. Глядит на мир, как попугай с насеста. Митяй спрашивает: "Работаешь здесь?" - "Нет, - отвечает. - Я - бандит". Верней: "Я - Бандит!" Срань тараканья! Впрочем, жаль, что не все такие.