д.) представляла собой филиал некой более крупной фирмы, образовавшейся при распаде еще более крупной организации после того, как лидер ее отбыл в Штаты, а двух его помощников самым неделикатным образом пристрелили в собственном баре. Митяй в свое время пытался посвятить Андрея в тонкости иерархии мафиозных структур, но Ласковин (кто знает, что готовит нам будущее?) отмахнулся. "Не мое дело. Мое дело - охранять". Заправлял "Шлемом" Виктор Петрович Сипякин, охотно отзывавшийся на обращение "босс" или "шеф" и на дух не переносивший привезенную из мест весьма отдаленных кличку Конь. Но платил Конь-Сипякин щедро и аккуратно, а наказывал достаточно серьезно, поэтому "персонал" обращался к нему так, как нравилось Виктору Петровичу. В людях Конь разбирался неплохо. Когда Митяй представил ему Ласковина, Сипякин практически сразу определил, как можно использовать новичка. И практически сразу решил, что приглядывать за ним придется особо. - Вот, - сказал тогда Митяй, - Андрей Ласковин, знаменитый боец! - Угу, - пробурчал Сипякин, оглядывая "знаменитого бойца", как барышник лошадь. - Хилый какой-то, - заметил Абрек, личный шофер и телохранитель Сипякина, громила ростом с Митяева, но, пожалуй, еще пошире в плечах. - Да он круче меня втрое! - обиделся за Ласковина Митяй. - Афган? - поинтересовался Сипякин. Андрей покачал головой. - Черный пояс? - Коричневый. - Абрек, - бросил Конь. - Проверь! - Я же сказал! - воскликнул Митяй. - Засохни, - отрезал Конь. И Николай заткнулся. Сипякин не терпел пререканий. Громила Абрек медленно обошел стол, развел руки, словно собирался заключить Ласковина в объятья... и вдруг рванулся вперед. Могучий хук был нацелен Андрею в подбородок. Ласковин боксерскую походочку телохранителя просек сразу. Да и физиономия Абрекова говорила о том, что по ней сильно и часто били. Поэтому к выходке его был готов. Уход в низкую стойку, обход, секунда - и Андрей сдернул с Абрековых пудовых плеч пиджак.