В этот момент Кори прервал рассказ Акинса с целью выяснить подробности касаемо вышеупомянутого существа, однако старик больше ничего не знал. Я, в свою очередь, не сразу понял причину внезапно обострившегося интереса Кори.

Акинс продолжал:

– Люди старались держаться подальше от Маршей и его новых дружков… В основном именно у Маршей появился этот странный взгляд. Некоторые из них выглядели столь плохо, что почти постоянно находились в доме, покидая его лишь по ночам, когда они подолгу плавали в океане. Ходила молва, будто они могли плавать как рыбы – сам-то я никогда их не видел, да никто о них особо и не распространялся, поскольку мы заметили, что кто бы не заговаривал о них, вскоре бесследно исчезал, подобно тем несчастным молодым людям. Капитан Обед узнал от канаков на Понапе много всяких вещей про тех, кого они называли «глубоководные». Он привёз с собой кучу вырезанных из камня предметов, изображавших странных рыб и тварей из морской бездны, которые не были рыбами… одному Богу ведомо, что это были за твари!

– Что он делал с этими предметами? – спросил Кори.

– Часть отдал в Зал Дагона, а некоторые продал – причём за очень хорошую цену. Но теперь их больше нет – все они пропали. И Ордена Дагона нет, да и Маршей здесь никто не видел с того времени, как взорвали их склады. Не всех их арестовали, нет, сэр – говорят, некоторые из Маршей просто ушли в море, вроде как убили сами себя, – в этот момент старик грустно усмехнулся. – Но никто так и не видел их тел; на всём побережье так и не нашли ни одного трупа.

Когда Акинс договорил эту речь, произошло нечто крайне необычное. Он вдруг уставился расширившимися глазами на моего друга, его нижняя челюсть отвисла, а руки задрожали. На пару мгновений он застыл в этой позе, а затем резко встряхнулся, развернулся и стремглав бросился наружу, издав протяжный, всколыхнувший холодный воздух, вопль отчаяния.