- И он любил?

- О да, конечно! Иначе не могло быть! Я, как никакой другой, очень хорошо его понимаю. Больше, чем знаю.

- Это любопытно. Больше понимать, чем знать?

- Конечно, я ведь могу признаться, куда он исчезал один или два раза из парижского общества.

- Один или два раза? Из-за болезни или ран?

- Может быть, может быть. Но он каждый раз возвращался другим, совсем другим. Вот это надо понять! О нем пишут столько нагромождений, столько противоречностей... Я, кажется, не так сказал?

- Противоречий?

- О да, конечно! Противоречий! Так правильно. Один биограф утверждает, что он был кутила и дамник, то есть бабник, простите, я так говорю? Другой, а это его друг детства Никола Лебре, вспоминает, что Сирано вино сравнивал с мышьяком, которым люди отравляют себя, и чуждался женщин из-за своей внешности.

- Но все-таки, может быть, Ростан был прав, угадав в нем натуру страстную и бескорыстную.

- О да, может быть, может быть, если учесть и другие стороны его характера, желание служить добру и людям, а не только утоление своих желаний. Вам надо искать понимание его жизни в нем самом, в том, что он оставил после себя людям. О, эти загадочные трактаты или сонет "Философу Солнца" с последней строчкой "Мне - ничего, а все, что есть, - другим!". Мы с вами, русский и француз, в равном положении. Его сочинения нужно одинаково переводить со старофранцузского языка. А это у нас, увы, не сделано полностью. В особенности в отношении стихов, а вам нельзя обойтись без них! Они его суть. Как вы поступите, мсье Алекс?

- Очевидно, так же, как ваш Ростан. Мне придется мысленно воплотиться в своего героя и говорить за него.

- О, это будет трудно - спорить с самим Ростаном!

- Нет, почему же спорить? Идти его путем. Конечно, не подражая, но с той же свободой творчества. К тому же, я располагаю собственноручно написанными стихами Сирано под его портретом.