Какая ледяная рука! Только бы не отдернуть свою, только бы не закричать от ужаса близости этого человека... Это должно получиться, то, что она задумала, непременно должно, только бы выдержать, не сорваться, не покатиться вниз по чудовищной осыпи...

Неужели это она хохочет - дико, неудержимо, как морская птица? От хохота сотрясаются стены, лопаются стекла, прорываются ливнем небеса... Прекратить! Немедленно прекратить это!

Вот. Они пришли.

- Вы любите музыку, кабальеро Хуан? Мне кажется, все должны ее любить.., - ее руки тянутся за полированной гитарой, а он рванулся между ней и стеллажами, и сейчас... Нет, он только снял гитару с высокой полки и протянул ей. - Ведь нет ничего прекраснее музыки... Да-ниэль...

Негнущиеся пальцы поддерживают мелодию дрожащим аккордом. Нет, только не это! Другую, про отважного кабальеро и девушку в башне. Кабальеро... Кабальеро Хуан... Изысканно-утонченный овал лица и длинные глаза, вспыхивающие изнутри бриллиантовыми огнями Бесконечно прекрасные глаза заклятого, непримиримого врага. Врага, которого надо убить.

Бернар взбежал вверх по длинной и широкой лестнице. Эта девушка должна быть где-то здесь. Он еще сам не знал, зачем решил поговорить с ней, он действовал, повинуясь какому-то смутному, неосознанному чувству. С каждым шагом это чувство крепло, но не могло принять конкретной формы. Медленно двигаясь вперед, он повернул голову чуть влево - и вдруг увидел ее.

Тонкая, как луч света, девушка стояла, вся подавшись вперед, и узкие туфельки на высоких каблуках создавали иллюзию, будто она висит в воздухе в нескольких миллиметрах от пола. Романтически-изогнутые поля черной шляпы бросали тень на ее лицо, и Бернар не сразу заметил, что эта девушка в маске. В маске! Так странно было видеть это не в безумной пестроте карнавала, а здесь, в таинственной тишине, залитой холодноватым светом.

Они стояли друг против друга, и Бернар вдруг понял, что может простоять так вою жизнь. Он смущенно улыбнулся и, словно в первый раз в жизни размыкая губы, произнес: