- Здравствуйте, мадемуазель.

За черной искристой вуалью он уловил ответную улыбку. Ее необыкновенные распахнутые глаза чудно светились в прорезях маски , и Бернар вспомнил, что уже видел сегодня эту девушку. Нет, там, на первом этаже, он не рассмотрел ее, но он видел ее раньше, на мокром от дождя асфальте, и теперь он узнал то же странноватое влюбленное выражение глаз и ту же красную газовую косынку.

- Добрый вечер, мсье, - ответила она, и звонкий певучий голос отразился от стен и потолка. Вы, вероятно, удивлены, встретив меня здесь. Я сама, удивляюсь странной необычности сегодняшнего вечера. Меньше всего я ожидала встретить здесь вас, кабальеро Хуан.

Она узнала его по одной из ролей. Она узнала его, а сама осталась незнакомкой, прекрасной незнакомкой в непроницаемей маске.

- Да, очень странный вечер, - согласился он.

Девушка шагнула вперед - не шаг, а маленький полет вопреки силе тяжести.

- Вы не предложите мне руку?

ВЫ не предложите мне руку... В жизни женщины так не говорят уже много десятилетий... Он слышал эту фразу от партнерши в кино, но как фальшиво звучала она в их устах - и как она волшебна, произнесенная этим чистым голосом.

Он медленно поднял руку, и ее рука легла сверху - доверчиво-маленькая горячая рука...

- Знаете, я с детских лет не могу долго находиться на одном месте, -заговорила она размеренно, в такт их шагам. - Начинает казаться, что мимо проходит что-то неповторимо-важное...

Она повела главами и вдруг рассмеялась - такой смех в романах называют серебряными колокольчиками. Только ее смех - не серебряные, а золотые колокольчики, и вся она золотая, напоенная солнцем...

У отдела музыкальных инструментов она остановилась и отняла свою руку.

- Вы любите музыку, кабальеро Хуан?