Сначала он думал, что берет дневник ненадолго, просто посмотреть.
Однако… Уж очень занятным оказалось содержание дневника. Никита перечитывал его раз за разом, иной раз наизусть запоминая отдельные фразы.
Так Никита и ушел в армию, припрятав дневник в книжном шкафу. Конечно, какое-то время беспокоился, вдруг мать найдет? Но потом все эти беспокойства оказались отодвинутыми на задний план, потому что сержант Ветров попал на войну. Правда, не на гражданскую классовую, а на чеченскую, межнациональную…
УЛИЦА МОЛОДОГВАРДЕЙЦЕВ
Никита шел быстрым, широким шагом, всматриваясь в неясный силуэт домишки, слабо освещенного фонарем, качающимся на тросах посреди улицы.
Но зря он торопился. На двери дома 56 висел большой-пребольшой амбарный замок, тем самым говоря о том, что хозяина дома нет. Более того, его наличие тут в шесть утра как бы намекало на то, что Ермолаев тут и не ночевал.
Вообще-то Никита старику посылал письмо, где сообщал о том, что намерен приехать. И тот ответил, что готов принять его в ближайшие выходные. Стало быть, сегодня, в субботу, дед должен был быть дома…
Первой мыслью было постучаться в соседний домишко. Наверняка там знают, что и как — ведь разделяет их всего-навсего тонкий и невысокий заборчик.
Но все же стучаться в дом ь 58 в шесть часов утра Никита не решился.
«Подожду часика два, рассветет… — подумал он. — Тогда и схожу еще разок узнаю, куда Василий Михайлович подевался».
Вздохнув, он повернул обратно, и вскоре ноги сами по себе принесли его обратно к пятиэтажке, а затем подняли на четвертый этаж. Но позвонить в дверь он тоже застеснялся.
Поразмыслив, Никита поднялся выше, миновал пятый этаж и очутился на полутемной чердачной площадке. Дальше была только узкая стальная лесенка, упиравшаяся в дверь, ведущую на чердак.
Никита подложил на ступеньку лестницы свой тощий рюкзачок, чтоб металл не холодил, уселся. Достал сигареты, закурил. Хотел даже вздремнуть. Но что-то мешало, беспокоило, хотя в прошлом Никите приходилось успешно засыпать в условиях намного менее комфортных.