Лично ему так и не удалось увидеть в небесных просторах ни одного из предметов столового сервиза, и он никогда не встречал человека, который бы видел эти предметы собственными глазами. Теперь все таинственные рисунки ацтеков и майя, математические тайны Стоунхенджа и египетских пирамид, рассуждения о посетивших некогда Землю космических пришельцах и даже Бермудский треугольник вызывали у него лишь язвительное недоверие. Нет, хватит с него разочарований, пора примириться с грустной безнадежностью. И все же... Укоренившиеся в каких-то потайных клетках организма детские мечты нет-нет да отзывались в редакторе тихой грустью. Хоть бы что-нибудь из космоса... пусть даже самое незначительное. Очнувшись от своих невеселых мыслей, редактор услышал, что консультант по науке и технике продолжает его собственные рассуждения, продолжает с жаром и энтузиазмом. - Представляете? Полнейший переворот в экономике и политике! Производительность труда поднимается до небывалых высот! Государственный строй наконец стабилизируется... - А какой строй? - перебил его фоторепортер, слушавший раскрыв рот. - Какой надо! - твердо заявил научный консультант. - И огромный технический прогресс! Просто прыжок! - А потери? Забыл? - ехидно поинтересовался сатирик, не сумев, однако, скрыть надежды, прозвучавшей в его саркастическом вопросе. - Какие еще потери? - не понял его консультант. - Как это какие? Ведь паника поднимется неимоверная. Тут в дискуссию вмешался редактор. - Никакой паники быть не может! - веско заявил он. - Люди - существа разумные, они поймут, что к чему, к тому же пришельцы несут им только добро. Сатирику очень не хотелось расставаться с чудесной картиной хаоса и паники, охватившей землян. На созданную его воображением картину, безусловно, повлияли яйца вкрутую, которыми он питался последние недели, ибо во вселенском хаосе превалировали разрушенные курятники, одичавшие куры и горы разбитых яиц, которые уже никто и никогда не сварит вкрутую.