В закутке под лестницей, пыхтя, кряхтя и разве что не чавкая, возилась в бумажном мешке, куда сбрасывали обрывки бумаги, облетевшие листья герани и прочий мелкий мусор, милейшая химоза Марь Иванна Лютикова. С неутомимостью золотоискателя ныряла она в мусорные залежи, и весь пол вкруг нее усеян был пыльными ошметками.

– А что это вы, Марья Ивановна, здесь делаете? - растерянно пробормотал директор.

Поднялось над мешком химозино лицо с прилипшим к подбородку бумажным клочком, глянули на директора затуманенные голубые очи. И вот вдохновенная сосредоточенность в них сменилась узнаванием, то, в свою очередь, привычной любезностью, и раскрылись уже напомаженные губы, готовясь произнести какую-то приличествующую случаю бессмыслицу, но тут...

В эту самую секунду увидел Игорь Михайлович, как змеятся из-под строгой учительской юбки целых три юрких зеленых хвоста в нашлепках желтой шерсти. Извиваются, торопливо вползая в мусорный мешок и выныривая наружу, соря конфетными обертками и расшвыривая семечковую шелуху.

Позвольте-ка, - простонал в мозгу слабеющий здравый смысл. - Этого не может быть - никогда!

Замешательство начальства не укрылось от чудовищной дамы.

– Ах, это вы украли трансформблютор! - возопила она и бросилась к директору, попирая ногами горы бумажного хлама, разметав по сторонам зелено-желтые хвосты свои.

Игорь Михайлович дрогнул, отступил и позорно бежал домой, забыв об оставшемся в кабинете пальто. Чудился ему за спиной топот двух ног и шуршание трех хвостов, перед глазами стояла яростная гримаса на химозином лице, и несся он, не чуя под собой земли.

Столь ужасен был вид директора, что трое детишек, встреченных им по дороге, ревели потом до икоты, а закаленный жизнью бомж поспешил укрыться за помойным ящиком - от греха подальше.

Затаившись в собственной малометражной квартире, заперся Игорь Михайлович на все запоры и цепочки, твердо решив сказываться больным день, два, а лучше - год.