Впоследствии по школе полз невероятный слушок: в тот самый момент, когда заслуженные конечности совершили акробатический трюк и задрались к потолку, две отличницы с первой парты с изумлением увидели юркий зеленый хвост, выглянувший из-под строгой учительской юбки. Был он тонок, в махровых желтых нашлепках, неправдоподобно гибок и даже будто бы умен: вывалившись на затоптанный линолеум, поспешил укрыться в складках юбки.

Над слухом потешались, но, вопреки всякой логике, он не стихал.

Некоторые говорили также, что хвостов было целых два, а то и три, но эти домыслы отметались, как вовсе неправдоподобные. Хотя, если подумать, в чем концептуальное отличие между одним зеленым хвостом в мохнатых нашлепках и тремя такими же хвостами? Не более, чем между "двойкой" за контрольную по химии и "двойкой" в четверти - одно сплошное количество, неспособное перейти в качество.

Между тем двоечник Потапов поспешил уничтожить следы преступления. Резво снявшись с насиженной галерки, подхватил он злополучный трехногий стул, лишившийся теперь еще и пары шурупов, но призадумался. Ибо в тот самый миг, когда рука его уже сжимала фанерную спинку, из пыльного угла метнулся острый отблеск.

Помимо склонности к глупым шуткам, с детства отличался Потапов неуемным любопытством. Не выпуская спинку из рук, шагнул он в угол и щепотью выудил из-за плинтуса светящуюся горошину будто бы черного стекла.

Во глубине безделушки искристо светилась не то белая звездочка, не то разлапистая клякса, выпуская кривые щупальца к самой поверхности и пряча их вновь. Еще глубже теплился золотой огонек - острый и радостный, наполняя душу невнятным томлением, заставляя пальцы непроизвольно дрожать... впрочем, позвольте. Горошина действительно мелко дрожала, да еще, кажется, и звенела при этом едва слышно, как звенит на морозе задетая ветром бурулька.