- Sorry!.. извиняйте!.. - с плаксивой улыбкой поправил очки Френсис. - Но Руссия и сейчас великая! Считаются!Я знаю!

- Может, при вас считаются!.. - встрял Генка в разговор. - А при нас нет!..

- Юмор! - оценил Френсис и снова обратил свои близорукие наивные глаза на могучего Платона. - Если жизнь наладится... к вам снова придут с поклоном другие э... республики. - Он. кажется, уже и по-русски возле русских стал говорить связнее. - Разве нет? Значит, надо налаживать жизень. У вас... у вас талантливые ученые... докторы... зачем попадать... падать в отчаяние?!

- Нет, нет, мы погибли!.. - не соглашался Платон. - Это обсуждать бесполезно.

- Ночь наступила, ночь... - у Генки веки полузакрыли глаза, рот по-детски превратился в гузку. Еще не дай бог уснет тут. - При белом месяце... так хорошо повеситься...

- Налил бы еще, узурпатор!.. - взвизгнул Павел Иванович.

- Болше жена не дает, - тихо и внято ответил Френсис, оглядываясь, чтобы гостям было понятней. - Тогда я не понимаю, я плыль на лодке - смотрю... Why?.. Почему ви бросаете с берега в речку кровать... старое ведро, самовар... даже трактор... это же ваша речка, ваша ваша маленькая Руссия.

- Вода все унесет!.. - махнул рукой Платон. - Скажи, моряк!

Но моряк молчал, приоткрыв рот со стальными зубами и злобно уставясь на хозяина, который более не хотел угощать русских.

- Все унесет река времен... - вздохнул, окончательно зажмуриваясь и устраиваясь подремать на стуле, Генка.

- Не унесет!.. - печально отвечал Френсис. - Я здиес уже полгода? Не унесло. Ви включаете электричество в баниях... пилите циркуляркой... трансформатор три раза горель. Как можно. Видиротесь... ножиками... веслами... я даже видел - баграми... за чем?!

- Зачем?! А потому что душа гор-рит!.. - зашипел Павел Иванович. - Хер ли тут изображашь?! Сами нашу Расею любимую погуби ли!.. через евреев скупили, а сейчас...

Платон больно прижал локоть Павла к столу - человечек, затрепетав, умолк.