Никто из сельчан не прибежал помочь, только продавщица Лида с новым своим воздыхателем - азербайджанцем Мусой - постояла у ворот. Он и снял ворота, и забор перед окнами повалил, ожидая, видимо, приезда пожарных, да откуда в тайге пожарные?
Выслушав сына, ни слова не сказав в ответ, Феликс принялся таскать спасенные мокрые вещи в баню. И опомнившись, ему принялись помогать Эля и Коля. Завтра, днем, можно будет посмотреть внимательней в доме - вдруг что сохранилось из металлических предметов. К счастью, пламя не проникло в гараж, за толстую кирпичную стену, трактор, какой он ни есть, все же, видимо, цел.
Хоть на продажу пригодится...
Электропроводка выгорела, света не было и в бане, но здесь стояли в банке свечи и лежал спичечный коробок. Эля зажгла свечи, и семья стала располагаться на ночь.
В бане было тепло еще со вчерашней топки и сухо.
Сына положили на полок - его трясло - а сами легли на чистые лавки. Но едва Эля потушила фитильки, как на улице заскрипели по снегу колеса, замяукала по-модному машина, замигали фары.
- Кто там еще?.. - Феликс набросил полушубок и, прихватив топорик, лежавший в углу, возле дров, вынырнул в темноту. - Товарищи мародеры подоспели?
Из "Нивы" неловко вылезал задом в огромном тулупе Николай Иванович. Он посмотрел на Феликса, его широкое масленистое лицо кривилось - он был пьян.
- Сучья порода!.. - загремел он, сжимая кулаки. - Бляди!..
Я сам сожгу все это село!.. Слабо?! Я-то еду насчет мастерской разобраться... скажи, Санька?! А тут уже Сталинград?..