На английском Везелен говорил с небольшим характерным акцентом, слишком твердо произнося слова. Бледное лицо астрофизика порозовело, а кончики ушей стали малиновыми.

- Курт, не стоит, - спокойно сказал Пельер. - Надо держать себя в руках.

Острое худое лицо астрохимика было спокойным и даже немного равнодушным. "Хорошо держится, - одобрительно подумал Круглов. - Крепкий мужик!"

Везелен торопливо встал. От резкого движения его приподняло над столом, нелепо закружило, и он с трудом восстановил правильное положение. Ленточку с разовыми хлебцами немец уронил, и сейчас она, медленно извиваясь, плыла в пространстве над столом, придавая происходящему фантастический вид.

- Прошу меня извинить, - сказал Везелен, ни к кому персонально не обращаясь. - Мне надо прийти в себя.

Не опускаясь на пол, он проплыл в люк. Присутствующие на мгновение увидели подошвы его тяжелых башмаков с плоскими магнитными подошвами. Люк беззвучно захлопнулся.

Слышно было, как в пустом гулком отсеке астрофизик негромко ругается по-немецки.

- Плохо, - сказал Круглов. - Миша, ты посматривай за ним, чтобы неприятного сюрприза не случилось. Слишком он нервный для космоса. Куда медики смотрели? Его дальше орбитальных спутников нельзя было выпускать.

- Он по рекомендации, - сказал Пельер спокойно. - Мы проходили только общее медицинское освидетельствование. Психологического тестирования никто не проводил.

Круглов промолчал.

Вопросы, конечно, были, но Пельер на них ответить не мог. Эти вопросы следовало задать Европейскому комитету космических сообщений. "И я их обязательно задам!" - твердо пообещал себе Круглов. "Если вернемся", - немедленно откликнулся унылый внутренний голос.

- Отдыхать, - вслух приказал он. - Всем отдыхать не менее семи часов.

Ярницкий и Лямин немедленно поднялись. Они не первый день летали с Кругловым и знали, что распоряжения капитана обязательны и обсуждению не подлежат. Эрик Пельер некоторое время продолжал сидеть, цепко вглядываясь в невозмутимое лицо капитана.