За прилавком стояла одинокая официантка – женщина средних лет с неопрятным пучком волос. Она глядела искоса, как будто ей нужны были очки, пока Мортон подходил к прилавку.

– У нас сегодня небогато, – сообщила она.

Ее голос был необычно низок и полон волнующих намеков. Это был голос, сотканный из пряностей и сумасшествия, и он превращал ее из старомодно и плохо одетой женщины в замаскированную femme fatale.

– Отлично, – сказал Мортон с самой своей искренней улыбкой. – Остальные, видимо, уже поели?

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Можно и так сказать.

Мортон был более озадачен, чем когда-либо.

– Что ж, я слыхал, что в таких маленьких городках все рано закрывается. Хотя у вас еще немало народу на улице.

– Ага, – кивнула официантка, доставая столовый прибор и ставя его перед ним, как будто занималась чем-то непривычным. – Это тушеный ягненок – с овощами, крекерами и подливкой.

– Отлично, – сказал Мортон, который ненавидел ягнятину. – Прекрасно.

Он осмотрелся в поисках меню, чтобы понять, что его ожидает назавтра, но не нашел его. Официантка заметила это и сказала:

– Мы пишем мелом на доске. Обычно я просто рассказываю любому, кто интересуется.

– Понятно, – протянул Мортон, недоумевая.

– Подождите пару минут. – Она прошла сквозь дверь, открывающуюся в обе стороны, а Мортон стал прислушиваться в ожидании разговора или звона кастрюль, но услышал лишь тишину.

«Видишь, – сказал он сам себе в привычной шутливой манере, – будь я более легковерен, чем я есть, это место выглядело бы откровенно зловещим». Он осмотрелся вокруг в поисках часов и увидел, что единственные – на стене над кассовым аппаратом – остановились на неправдоподобных цифрах 2:13. Он все больше убеждался, что экономика города в полном упадке, а те, кто еще держится, висят на волоске. «Возможно, поэтому я никого и не видел», – продолжал он рассуждать. Может быть, немало горожан уехало. Возможно, многие дома заброшены, а в офисах никого нет. Он принял решение разузнать побольше утром.