Я говорил об этом сотню раз, но не поленюсь повторить: уничтожение ключевых фигур Цехового Совета — инициатива врага и никого иного. Пока мастера не наберутся мужества признать, что мои умозаключения верны, мы так и будем нести одну потерю за другой. Нам снова противостоит Хамелеон. Он многолик и скрытен, что вполне соответствует его прозвищу, но он не миф и не плод моего воображения. Мастера гибнут от его руки. Против Цеха начата война, вот в чем истинная подоплека текущих событий. Нам угрожает внешний враг, а не внутренний.

— Я в этом не уверен. Чтобы уничтожить мастера, нужно знать, где его найти. При существующей системе конспирации это сделать почти невозможно, из чего следует, что даже если Хамелеон реален, он один из нас. Либо его нанял кто-то из нас, чтобы создать видимость внешней угрозы и под этим прикрытием аннулировать Датский протокол, то есть получить абсолютную власть. Круг замыкается. Войну против Цеха ведет сам Цех!

— Не думаю, что хотя бы один претендент на мое кресло способен опуститься до предательства. У вас есть доказательства?

— Нет.

— В таком случае, бригадир, отложим эту тему до худших времен.

— Мастер, прошу к десятой стойке, — к собеседникам подошел второй провожающий.

Троица приблизилась к стойке регистрации пассажиров бизнес-класса и, мужественно перетерпев две минуты формальностей, направилась к зоне досмотра.

— Вынужден спросить еще раз, мастер, вы уверены, что хотите лететь без охраны?

— Охрана в нашем случае не более чем прислуга, не в обиду Джонатану, — рассыпав по лицу сеть мелких морщинок, седой по-отечески улыбнулся второму провожающему. — А я привык одеваться сам. Но если серьезно, там, куда я лечу, нет Хамелеона.

— Не факт.

— Факт, Всеволод Семенович, факт, — мастер похлопал его по плечу. — Уж не знаю, в чем причина, но враги традиционно сторонятся тех мест. У меня сложилось ощущение, что они вообще недолюбливают азиатские горы. Они еще ни разу не появлялись на весьма обширном участке от Алтая до Гималаев. К тому же, бригадир Назарбек встретит меня у трапа.