Табунком мы приблизились к портрету, экскурсовод откашлялась.
— Долгие годы еще при жизни самого попечителя в среде людей искусства господствовало мнение о неуловимости, невоплотимости его образа в живописи и скульптуре. Первым на творческий подвиг отважился, как вам известно…
Тут она произнесла имя, состоящее из множества согласных.
— Перед вами подлинник знаменитой картины «Рассвет». Вы видите попечителя в то мгновенье, когда он вглядывается в даль. Не в географическом, конечно, смысле…
Так как нечем больше было заняться, я рассматривал портрет. С ремесленной точки зрения здорово. Но и только. Стоял мужчина на фоне поля, покрытого зелеными всходами. Одет в общую для всех горожан коричневую куртку.
— …Кажется, что это не портрет конкретного человека, а скорее символ, отражающий ту любовь, которую иакатское общество…
На неоконченной фразе экскурсовод прервала себя:
— Пройдемте в следующий зал.
Прошли.
Тот же портрет. Абсолютно. Мазок в мазок, точка в точку. Не скажешь даже, которая вещь — копия, какая — оригинал. На миг мне показалось, что пока мы протискивались в двери, администрация музея каким-то чудодейственным способом ту первую работу сумела перекинуть сюда.
А десятка два посетителей, включая Змтта, уставились на полотно так, будто впервые увидели. И без запинки продолжала экскурсовод:
— …питает к своему лидеру. Но если мы вглядимся, нас не смогут не поразить именно личностное начало, характер, который ощущаешь как нечто физически реальное.
Сумасшедшие они тут все, что ли?
Еще зал, еще — везде знакомое изображение и ничего кроме.
Там мы дошагали до узенького коридорчика с кирпичными стенами, миновали по нему ту часть здания, где окна были заложены кирпичом. Опять маленькие залы с неизменным попечителем, опять: «…господствовало мнение о невоплотимости……скорее символ, отражающий…» Однако членов нашей небольшой группы, за исключением меня, все это ничуть не озадачивало. С той же торопливостью они шагали от двери к очередному портрету, тесно, как и в первом зале, смыкались в полукруг возле полотна и внимательно выслушивали повторяющийся текст, то и дело переводя взгляд с напыщенной физиономии попечителя на экскурсовода и обратно.