- А ты ничего! - сказал Осетр.

И снова удивился самому себе.

Как легко он чувствует себя рядом с этой девушкой!… А ведь любит он совсем другую!

Екатерина поправила блузку:

- Ты тоже ничего… Как мне тебя звать, золотник?

Осетр пожал плечами:

- Да, в общем, как пожелаешь… Я человек, прямо скажем, не гордый, на любое имя откликнусь.

- А как тебя звала мама?

У Осетра мурашки по спине побежали.

Он сто лет не вспоминал, как его звала мама.

В школе «росомах» имена из глубокого детства никого не интересовали. Там в ходу были клички или, как выражались на Крестах, погоняла. Даже Беляй Капустин, друг закадычный, звал Остромира Приданникова Осетром или Острым. А неприятели - без них жизни не бывает - звали и вовсе Тупомиром или Тупилом…

- Мама звала меня Миркин. - Он с трудом сдержал дрожь, попытавшуюся проникнуть в голос.

- Ну тогда и я стану звать тебя Миркин. Не зайчиком же и не котиком! К нашей профессии такие ласковые прозвища не слишком прикладываются.

«А что? - подумал Осетр. - Пусть зовет Миркином. Ей можно. Жена есть жена. Говорят, она ближе матери».

- Хорошо, зови. Мне нравится… До прыжка чем займемся?

Конечно, космические окрестности Малороссии не так оживлены, как у Нового Санкт-Петербурга, но и здесь приходится четыре часа тилипаться в евклидовом пространстве, пока доберешься до границы, за которой прыжок не сорвет с орбиты небесные тела местной планетной системы.

- Через час позовут на прием пищи, - сказала Екатерина. - А пока можно рассказать друг другу наши легенды.

Осетр отметил про себя выражение «прием пищи» - девушка явно была не из гражданских. И если легенда у нее гражданская, то это несомненный прокол.

Однако говорить ей сейчас об этом он не станет.

А рассказывать друг другу легенды - весьма умно. Он получил легенду через мозгогруз, и ничто так хорошо не закрепляет знания, закачанные из мозгогруза, как пересказ своими словами.