Проснулся Осетр от чувства голода.

Голод был зверский - как и всегда, после прыжка. На его пронзительности не сказывался предпрыжковый обед: сколько бы ты ни съел, непременно придешь в себя с ощущением, будто в животе кишка гоняется за кишкой.

Екатерина еще не проснулась, посапывала в своем релаксаторе.

Осетр соскочил на пол, мягко, по-«росомашьи», подкрался к ней.

Лицо девушки было совершенно безмятежным.

Замужняя женщина, чего ей бояться, находясь рядом с «дражайшим супругом»?… Быстро она вошла в роль подруги жизни!… А он, Осетр? Что он ощущает по отношению к «жене»?

Он прислушался к собственной душе.

Да уж всяко не любовь! По крайней мере, не ту любовь, от которой разрывалось в последнее время его сердце. Оно и сейчас, конечно, разрывается, но уже не так сильно - для «росомахи» на первом месте всегда его долг! (и хорошо, что вовремя об этом вспомнилось) - скорее не разрывается, а тупо ноет, истекая болью.

Но еще сильнее ноет пустое брюхо.

И только тут он сообразил, что на сей раз сумел забыться глубоким прыжковым сном.

Не было никакого полусна-полуяви.

Да, похоже, организм действительно начинает приспосабливаться к своему новому состоянию.

Удовлетворенный этим открытием, Осетр отправился в душ.

Все- таки Дед -умница. Думается, он не просто спрятал лейтенанта Приданникова от вражеских глаз, но и занял лейтенанта делом. А дело - неплохое лекарство от сердечных мучений.

Так, по крайней мере, утверждается в фильмах. И почему им можно не верить? Хотя бы в области любовных отношений…

Когда он вернулся в каюту, Екатерина уже проснулась. Сидела на релаксаторе, щурясь и потирая правой рукой левую.