«А ведь она, Катерина эта, тоже рискует, - подумал он, переодеваясь в висевший в шкафчике костюм (те, кто бронировал место, не забыли ни о чем). - Если все раскроется сейчас, ей тоже не сносить головы. Убьют на всякий случай, слишком уж опасная свидетельница».

Он вдруг ощутил обеспокоенность за нее, за ее судьбу.

В конце концов, она - женщина, а он - мужчина. В конце концов, она - его подданная, и он несет за нее ответственность, как правитель, пусть и будущий. В конце концов, она его жена - пусть и липовая!…

Катерина выскочила из душа свежая и розовая, завернутая в полотенце. Когда она прошла мимо, ноздрей Осетра коснулась волна незнакомого аромата.

У Яны духи имели совсем другой запах.

- Прекрасный костюм, - сказала она, оглядев «мужа». - Это я заказала. Размеры твои мне сообщили. Хорошо пойман по фигуре.

Она вела себя, как его жена, еще до знакомства с будущим мужем. Интересно, отцу тоже мама костюмы заказывала?…

- Я выйду? - Он шагнул к люку, ведущему в коридор.

Катерина посмотрела на него удивленно.

- Тебе же надо переодеться к завтраку, - пояснил он.

Она не кивнула, не усмехнулась и не помотала головой.

- Миркин, - сказала она. - Мы с тобой муж и жена. Понимаешь? И переодеваться должны в присутствии друг друга. Иначе неизбежен провал.

- Да, - сказал Осетр деревянным голосом. - Понимаю. Ты, конечно, права… Тогда я просто отвернусь.

Она пожала плечами:

- Отворачивайся, если тебе так хочется.

В голосе определенно звучала обида.

Он развернул кресло и уселся в него - носом в сторону санблока, представлять, как совсем недавно там шумела вода.

Кажется, Катерина хмыкнула, но он не стал обращать на это внимания.

Зашуршала одежда, потом шуршание прекратилось. А потом его затылка коснулась горячая рука.