Осетр обернулся.
Катерина стояла перед ним совершенно голая.
- Иди ко мне, Миркин, - сказала она каким-то странным тоном.
Он не мог оторвать глаз от всего того, что обычно скрывается под одеждой. С шумом втянул слюну, сглотнул…
- Иди ко мне, Миркин, - повторила она, опустилась на колени, взяла за руку и положила его ладонь к себе на грудь.
Ощущение было тем же самым, что с Яной.
И он потерял голову.
Костюм они срывали вместе.
А когда голову удалось вернуть на место, все стало в жизни иным. И снова пришлось обоим идти в душ.
Но после душа у Осетра уже и мысли не возникло о том, что надо бы выйти, когда Катерина переодевается. И оставалось только удивляться, как быстры бывают в душ е человека иные перемены.
На завтрак они едва не опоздали.
Глава шестая
- Ты позволишь мне сделать тебе замечание? - спросил Осетр.
- Да, конечно, милый! - Катерина улыбнулась.
Они сидели за столом и ждали, пока официант принесет заказанные блюда.
На Катерине снова были коричневые блузка и штаны.
Костюмчик строгой дамы, на которую никак не подумаешь, что она четверть часа назад выскочила из супружеской постели…
- Когда мы познакомились, ты назвала завтрак «приемом пищи», и я сразу понял, что ты не штатский человек.
Она на мгновение задумалась, потом кивнула:
- Ты прав. Надо лучше следить за тем, что болтаешь. - В ее голосе не было никакой обиды.
Нет, определенно в «жены» Осетру досталась далеко не дура. И хотя бы это радовало. Лишний раз не будет раздражать.
- На подобных мелочах обычно и сгорают.
- Мы не сгорим, - пообещал он, сам удивляясь уверенности, родившейся в сердце. - Вот увидишь.
К столу приблизился симпатичный официант, больше похожий на манекенщика, принес крайинский борщ: выросший на Малороссии сирота Остромир Криворучко, разумеется, предпочитал это блюдо - в приюте почти каждый день баловали воспитанников крайинской кухней.