Теперь впереди мерцал свет костра. Они прибавили шагу: Гэввинг — принюхиваясь, Харп — волоча на тросе гриб. Когда они вошли в Общинные, их головы были высоко подняты и глаза никого не избегали.
Общинные были обширным пустым пространством, огражденным переплетением мелких веток. Большая часть племени образовала алый круг, в центре которого находился кухонный котел. Мужчины и женщины носили рубашки, блузы и штаны, выкрашенные алой краской, которую Ученый делал из кронид; иногда он красил одежду в черный цвет. Красное ярко выделялось среди листвы кроны. Дети были в одних лишь блузах.
Все непривычно молчали.
Костер уже почти прогорел, а кухонный котел, древняя вещь, — высокий, широкий цилиндр с ручкой из того же материала — сейчас содержал не больше двух горстей варева.
Грудь Председателя все еще наполовину покрывал пух, но волокна пуха сжались и уже окрасились в коричневый цвет. Председатель был смуглым мужчиной среднего возраста с квадратной челюстью и выглядел несчастным и расстроенным. Голодным. Харп и Гэввинг подошли к нему и протянули свою добычу.
— Пища для племени, — сказал Харп.
Их добыча выглядела мясистым грибом с ножкой длиной в полметра, чувствительные органы и щупальца которого прятались под края шляпки. Легкое обвивало ножку гриба, сообщая ему при сокращении реактивное ускорение. Часть шляпки была откушена, возможно каким-то хищником, но шрам уже наполовину зарос. Вещь выглядела более чем неаппетитно, однако законы общества налагали определенные обязательства и на Председателя.
Он принял добычу.
— Завтрашний завтрак, — сказал он любезно. — Где Лэйтон?
— Его больше нет, — ответил Харп, прежде чем Гэввинг успел вымолвить хоть слово. — Мертв.
Председатель выглядел потрясенным.
— Как?! — Потом: — Погодите. Сначала поешьте.
Это была обычная вежливость по отношению к возвратившимся охотникам, но для Гэввинга ожидание было хуже пытки. Им подали миски, в которые плеснули несколько горстей зелени и похлебку из мяса индейки. Они ели, сопровождаемые голодными взглядами, и, быстро очистив свои миски, отставили их.