— Теперь говорите, — сказал Председатель.

Гэввинг был рад, когда Харп начал рассказ.

— Мы расстались с остальными охотниками и полезли по стволу. Наконец мы могли поднять головы в небо и увидели голый ствол, уходящий в бесконечность…

— Мой сын пропал, а ты тут пичкаешь меня поэзией?

Харп подпрыгнул.

— Прошу прощения. На нашей стороне ствола ничего не было — ни опасности, ни дичи. Мы отправились вокруг ствола. Тогда Лэйтон увидел меч-птицу, далеко на востоке, ее несло к нам ветром.

Председатель с трудом владел голосом:

— Вы что, отправились за меч-птицей?

— На кроне Квинна голод. Мы упали слишком далеко внутрь, слишком близко к Вою, Ученый сам сказал. Никаких зверей не пролетает поблизости, вода не стекает по стволу…

— Я что, недостаточно голоден, чтобы понимать это без вас? Это знает каждый ребенок. При чем тут охота на меч-птицу? Ладно, продолжай.

Харп рассказал все, не упомянув о непослушании Лэйтона и описав его как обреченного героя.

— …И мы увидели, как Лэйтона и меч-птицу медленно относит ветром на восток, на километр по голой ветке, потом вниз. Мы ничего не могли сделать.

— Но у него был трос?

— Да.

— Может, он сумеет зацепиться где-нибудь, — сказал Председатель. — Где-нибудь в лесу. На другом дереве… Он сумеет зацепиться посредине и спуститься… Ну… по крайней мере, для племени Квинна он потерян.

Харп сказал:

— Мы ждали в надежде, что Лэйтон сможет вернуться обратно, сможет перебороть меч-птицу и зацепиться за ствол. Прошло четыре дня. Мы ничего не видели, лишь гриб пролетал с ветром. Мы выбросили наши гарпуны, и я поймал эту штуку.