- Нам в субботу что-нибудь перепадет? - спросил Романчук, который, как видно, просто не умел молчать. - Именины начальника!

- Тебя обязательно позовут! - сказал Пилипенко. - Место за столом подготовили.

- Ты не смейся! - обиделся Романчук. - В Торфяной Завод поедет только наш командир, знаю. Но могли бы и нам поднести.

- Дурак ты! - отозвался Пилипенко. - Не успел форму надеть, а губу раскатываешь! У начальника таких как ты три сотни, каждому наливать? К нему немцы приедут из района, с ними и выпьет. Вчера двух кабанов в Торфяной Завод повезли, Сымониха неделю самогон гнала да угольками чистила. Начальник сказал: не понравится немцам, спалит вместе с хатой! Они будут пить, а ты службу усиленную нести, чтоб партизаны не помешали!

Романчук в ответ только вздохнул. Вдвоем они подкатили мотоцикл к большому дому в центре поселка. По всему видать, что до войны здесь располагался сельсовет: на бревенчатой стене светлел прямоугольник от содранной некогда вывески. Новой на здании не было, только над крыльцом жалкой тряпкой висел белый флаг с красной полосой вдоль полотнища. Навстречу гостям выскочил низкорослый человечек в полицейском мундире.

- Что случилось?

- Бензин! - сказал высокий немец, указывая на мотоцикл.

- Айн момент! - залебезил полицейский начальник. - Новиченко! - крикнул он в распахнутую дверь. - Неси канистру!

Спустя минуту появился полицейский с канистрой. Подойдя к мотоциклу, он свинтил пробку с бензобака и поднял канистру.

- Найн! - остановил его высокий немец. - Курт!

Худенький немец извлек из багажника за спинкой сиденья коляски жестянку, свинтил пробку и налил в мерный стаканчик густое машинное масло. Опустошил стаканчик в бензобак, забрал у Новиченко канистру и наполнил бензобак до горловины. Завинтил пробку и несколько раз качнул мотоцикл, перемешивая содержимое.