– И на достигнутом они не остановятся, – добавил Ааш, закладывая резкий вираж в сторону в попытке убраться с дороги колонны пожарных спидеров, на всех парах спешащих к месту возгорания. Бессмысленная трата ресурсов, оцепенело подумал Бел Иблис, пока их спидер пытался разминуться с колонной. Там некого спасать и вообще больше нечего делать. – Вам придётся уйти в подполье, пока Бейл и Мон Мотма не разберутся, кто в ответе за случившееся.

– Похоже на то, – согласился сенатор. Он внезапно почувствовал холод в левом плече и, опустив взгляд, увидел, что его одежда в этом месте порвана случайным осколком, от которого его не защитил даже прочный корпус машины Ааша. Странно… он задумался, почему не заметил этого сразу.

Повисла неловкая пауза, и Бел Иблис вдруг обнаружил, что Ааш настороженно его разглядывает.

– С вами всё в порядке, сенатор? Вы слышали, что я говорил? Вам придётся найти место, где вы сможете укрыться и переждать бурю.

– Я вас слышал, – пробормотал Бел Иблис. Душевная боль, которую он испытывал, начинала постепенно трансформироваться в чёрную закипающую ярость. В один-единственный миг – миг, который он теперь запомнит навеки, – Палпатин забрал всё, что было ему дорого. Жену, детей, карьеру. Жизнь.

Всё, кроме одного.

– И со мной всё будет в порядке, – продолжил он, – когда Палпатин будет мёртв, а то, что когда-то именовалось Республикой, вернётся на своё законное место.

– Понимаю, – прошептал Ааш. – Вы наконец стали одним из нас, сенатор.

Бел Иблис нахмурился:

– О чём вы говорите? Я состою в Альянсе повстанцев с самых первых дней его существования.

– Но вы были с нами по другим причинам, – сказал Ааш. – Политическим – таким, как борьба со злоупотреблением верховной властью – или идеалистическим, вроде защиты свободы личности или противодействия предубеждениям против инородцев, возводящимся в ранг национальной идеи.