У Джока был в некотором роде праздник. Сидя прямо на столе в каюте старшего помощника, он за обе щёки уплетал шоколад, а подозрительно ласковый хозяин отламывал ему кусочки. Пару минут назад, когда выяснилось, что бить не будут, Джок ещё осторожничал, но теперь вовсю наслаждался моментом. Верхом триумфа было то, что из вентиляционной решётки за ним наблюдали две пары изумлённых глаз. Джок пытался жевать неторопливо и с достоинством, хотя шоколад был чудо как хорош.

Старпом внимательно наблюдал. Улучив момент первого насыщения, он достал из рундука ещё одну непочатую плитку и как бы невзначай положил её рядом.

– Скажи мне пожалуйста, Джок, – тот перестал жевать, – не мог бы ты проконсультировать меня по одному вопросу? Мне бы хотелось, чтобы наш разговор был конфиденциальным. В смысле – с глазу на глаз.

– Я знаю, что означает «конфиденциально», – с достоинством ответил Джок. – Моя бабушка всю жизнь прожила в библиотеке на орбитальной базе. Одну минуту, мистер Чак.

Он отложил недоеденный кусок, тяжело плюхнулся на пол и проследовал к вентиляционной решётке. Послышался негромкий писк, шевеление, что-то прошуршало по вентиляционному коробу, и Джок неторопливо вернулся на место.

– Я весь внимание.

– У нас давно не было случая спокойно поговорить. – Старпом задумчиво разглядывал собеседника. -

Обычно мы с тобой общаемся гораздо короче и эмоциональней.

– Что правда, то правда, мистер Чак.

– Кстати, ты мне никогда не рассказывал, как научился говорить.

– А вы никогда и не спрашивали. Предки научили.

– Да-а? – Старпом вскинул брови. – А они откуда умели?

– Я знаю только, что мой прапрадед ходил на «Прометее».

– Ого, – сказал старпом. – Ничего себе!

Древняя посудина в своё время совершила первый облёт Юпитера. Удивительно, что она не рассыпалась по дороге. Конструкция была весьма рискованной даже по тем временам, когда шло негласное соревнование за приоритет в исследовании Системы, и все ставки делались только на скорость.