Нужно было иметь достаточно мужества, чтобы решиться на такой полёт. Экипаж за это мужество поплатился – на обратном пути реактор сифонил, как паровоз. Досталось всем, кому-то больше, кому-то меньше. Несколько человек схватили смертельную дозу, другие пытались вылечиться остаток жизни. Как всегда, не пострадали только расчётливые подонки, отправившие «Прометей» почти без шансов на возвращение. Но корабль вернулся, и с перепугу его сажали на Луне, а потом ещё долго глушили реактор, едва не пошедший вразнос.

– Мутация, – понимающе сказал старпом. – Прапрадед, конечно, выжил. Вы ведь и не такое переносите, правда?

– Радиация. Мутация. Кто его знает, что ещё. – Если бы Джок мог пожимать плечами, он бы так и сделал.

Но только повёл усами. – Переносить-то переносим, но никто не говорит, что безболезненно… Это довольно мучительно. Рассказывали, что прадед уже мог произносить звуки и понимать вашу речь. Отец и мать членораздельно говорили, отец – немного хуже. Он никогда не относился к этому всерьёз; у старика были свои взгляды на жизнь.

– А твои дети?

– Дети-то? – Джок фыркнул. – У меня не так уж много детей – по крайней мере тех, о которых я знаю. Старший сын ходит в Первой эскадре. В принципе, там жить можно, но контакта с экипажем нет, и речь ему пока ни к чему. Младший как родился сухопутной крысой, так ей и остался – живёт с мамашей у астрофизиков на Фобосе. В космос его калачом не заманишь, говорит, что ему там интереснее. Этот болтает вовсю.

– И всё?

– Мы уже давно не плодимся сотнями. Наверное, природа вносит свои коррективы. Старики рассказывали, что раньше было иначе – но я думаю, что безудержное размножение было обусловлено необходимостью выживания вида. – Джок почувствовал гордость, видя, как расширяются глаза у старпома. – На смену инстинктам пришёл интеллект, и необходимость в высокой рождаемости отпала. Но это моё субъективное мнение, в действительности всё может обстоять иначе.