Слуги пропадали со стонами, шипением, воем, плачем, визгом, смехом облегчения. Одни уносились по канализационным трубам, другие – через дымоходы, третьи – в окна, кое-кто даже просачивался сквозь поры дерева. Какой-то черт дерзко воспользовался парадной дверью, но Джон-Том решил не преследовать его в судебном порядке за нарушение чернокнижного протокола. Он слишком устал, слишком сильно был раздосадован. Оказавшись наконец в полном одиночестве, чаропевец бессильно опустился на недочищенный кухонный стул.

Впрочем, он остался не совсем один.

– Прошу прощения.

Джон-Том вытер пот со лба.

– Ну, что еще?

– Повелитель, выслушай меня.

Джон-Том обернулся и увидел четырехфутового ярко-синего демона в сандалиях из резного азурита и темно-бирюзовой жилетке. «Не рядовой демон, – подумал человек, – очень уж важно держится».

Чаропевец откинулся на спинку стула.

– Кажется, я всех отпустил. Ладно, что тебе надо?

В голосе демона без труда улавливалась обида.

– Хозяин, неужели ты меня не узнаешь?

У Джон-Тома лоб пошел морщинами.

– А почему я должен тебя узнавать? Знаешь, сколько в моем доме побывало духов и привидений?

– Повелитель, меня зовут Фугвиц.

Заостренные бахромчатые уши ритмично дергались; нечисть с уродливой, но все же симпатичной мордой выжидающе смотрела на человека.

– Фугвиц? Не обессудь, приятель, мне это ни о чем не говорит.

– Ведь ты меня четыре года назад приглашал, неужели забыл? Надо было стол в столовой лаком покрыть.

– Стол… – у Джон-Тома прояснился взгляд. – А, да, помню. Тебя рекомендовал Клотагорб, по его сведениям, только ты способен блевать лаком. Жена от этой мысли в восторг не пришла, но результат ей очень понравился.

– Женам редко доставляют удовольствие дела демонические, – вежливо согласился Фугвиц. – Между прочим, как полировка, держится? Я сюда пришел не через столовую. – Он виновато указал на дверь кухни. – С тех пор как я тут сгустился, ни на секунду не удалось оторваться от линолеума.