— Где же ты спишь? — спросил Захлер.

Кровать была завалена компакт-дисками, кабелями, губными гармониками и маленькими барабанами.

— В основном в комнате для гостей, — с заметной гордостью ответила Перл. — Искусство требует жертв.

Захлер рассмеялся, но одарил меня многозначительным взглядом. Кем-кем, а жертвой Перл не выглядела. Она не показала нам все апартаменты своей матери, но даже увиденное было больше того, чем располагали наши с ним родители, вместе взятые. Стены увешаны картинами, стеклянные витрины полны дорогих безделушек со всего мира. На верхние этажи вела лестница, а в вестибюле внизу мы миновали двоих охранников. Скорее всего, Перл видела Тадж-Махал своими глазами.

Так с какой стати она вообще заинтересовалась этим «Стратом», если явно могла позволить себе купить такой же? Может, она приучила себя хватать все, что падает с неба?

Она явно разозлилась из-за нашего опоздания, словно это было интервью или что-то в этом роде.

Я порылся в дисках на постели, пытаясь понять ее предпочтения. Во что Перл по-настоящему «вдарена» — кроме старых индийских гробниц, пунктуальности и звуконепроницаемости? Диски не дали мне подсказки. На них вручную были написаны названия групп, о которых я никогда не слышал: «Зомби-феникс», «Армия Морганы», «Нервная система»…

— «Нервная система»? — спросил я.

Перл издала стон.

— Это та группа, в которой я была раньше. Чокнутые джульярды

Я бросил взгляд на Захлера: круто. У Перл не только полно настоящего оборудования, она также знала некоторых настоящих музыкантов. Значит, мы, возможно, не произведем на нее особого впечатления. Виртуозами нас не назовешь — мы начали заниматься только в шестом классе. Возможно, репетиция вообще окончится провалом.