Твой музей.

Скоро будет. В каком-то смысле уже стал. Эта мысль приводила ее в уныние.

От неприятных размышлений Дебору отвлек раздражающий взрыв электронной музыки. Сотовый телефон. Ричард счел забавным тайком настроить звонок ее телефона на мотив «Кукарачи». Надо изменить мелодию — или отомстить ему. Мысль приглушила раздражение и напомнила, что Ричард любит звонить после приемов для проверки, когда, по его расчетам, все уже отправились по домам. Сам он ушел добрых часа полтора назад, намекнув собравшимся на стариковскую усталость и на прощание тайком подмигнув Деборе: мол, покидаю тебя на Уэбстера и его дружков. За это тоже надо отомстить.

— Да? — Она оживилась, готовая излить на старика горчайший сарказм.

— Дебора?

Не Ричард. Совсем не Ричард.

— Привет, мам. — Сердце Деборы упало. Она любила мать, но иногда...

— Мы встречались с Ловенстейнами, — выпалила мама, будто отвечая на только что заданный вопрос. Они не разговаривали больше двух недель. — Помнишь Ловенстейнов? Из Кембриджа? Во всяком случае, теперь они живут на Лонг-Айленде... Так вот, мы вместе пообедали, и у меня чуть не случился сердечный приступ, когда я вернулась домой и нашла на автоответчике послание от моей старшей девочки. Первое за... сколько?.. за месяц?

— Меньше.

— Ненамного.

— Да, мам, прости, — пробормотала Дебора, чувствуя, что начинает болеть голова, но не в силах остановить разговор. Не надо было звонить. Просто очень хотелось поделиться с кем-нибудь — с кем угодно — сегодняшним успехом. Теперь, всего час спустя, она жалела о своем порыве.

Когда-то матушка Деборы работала медсестрой на неполную ставку, а величайшим достижением своей жизни считала замужество.