Чтобы всю изведать бесконечность,

И, до цели не успев дойти,

Капитан покинет нас в пути.

Но найдутся люди, если надо...

Айша плакала, и Галя плакала. А я охмелел немножко и спросил: "Неужели вам не страшно, Павел Александрович?" А он мне: "Радий, дорогой, очень страшно. И больше всего я боюсь, что зря я все это затеял. И не увижу я ничего, только черную воду..." А я за руки его схватил: "Павел Александрович, ведь правда, может, нет ничего. Отмените!.."

8

И вот нас пятеро. Молча со сжатыми губами стоим мы перед радиорупором. Оттуда несется раскатистый грохот, свист, улюлюканье, завывание. Атмосфера Инфры насыщена электричеством, помехи то и дело.

Наконец спокойный голос Чарушина прорывается сквозь гул помех. Наш Дед с нами! Знакомый хрипловатый бас звучит в кабине.

- Выключил прожектор, - говорит он. - Тьма не абсолютная. Все время зарницы и молнии, короткие и ветвистые. При вспышках видны тучи, плоские, как покрывало. На Юпитере такие же. По краям барашки. Воздух плотный, и на границах воздушных потоков крутые вихри.

Выпадали слова и целые фразы. Потом стало слышно лучше.

- Воздух становится прозрачнее, - рассказывал Дед. - Вижу море. Лаково-черная поверхность. Невысокие волны, как бы рябь. Падаю медленно, воздух очень плотный. Тяжесть неимоверная, пошевелиться трудно. Даже языком ворочать тяжело.

И вдруг радостный возглас:

- Птицы! Светящиеся птицы! Еще одна и еще... Три сразу! Мелькнули - и нет. Разве телевизор заметит такое? Успел увидеть: голова круглая, толстое туловище. Крылышки маленькие, трепещут. Пожалуй, похожи на наших летучих рыбок. Может быть, это и есть рыбы, а не птицы. Но летели высоко.