Книга пропала. Нужно домой.

Георгий поднялся. Больной ноги внутри гипса он не чувствовал вовсе, зато здоровая тряслась мелкой дрожью, и колено будто ватное - проклятая старость! Беспомощная, убогая, дряхлая.

Шаг, ещё один. Уцепился за спинку кровати, так что выдавились наружу змейки вен, серые в призрачном свете. Обливающийся потом, рухнул обратно в постель.

Проклятая слабость. Что же делать?

Лунный свет дрогнул. Беззвучно отделился от окна высокий человек - изящный и гибкий, как танцор-жиголо. Бледный луч осветил его профиль с античной высокой переносицей, твёрдый упрямый подбородок.

– Добрая ночь, - сказал незнакомец и щёлкнул выключателем.

Он прошёлся по палате танцующим шагом, на мгновение выглянул в коридор. В пальцах небрежно покачивалась тонкая трость с обвившимися вокруг набалдашника золотыми змейками.

Глядя на него, Георгий остро почувствовал каждый прожитый год.

– Вы кто?

– Я Гермес.

Всего лишь Гермес, доброй ночи. Сейчас он скажет, что трость - это кадуцей. А крылатые сандалии достанет из кармана.

– В самом деле Гермес?

– Или Меркурий. Или даже Сунь Сы-мяо - это ведь только имена.

Лицо расплывается в широкий блин, смеются щёлочки глаз. Юркие змейки спрыгивают с кадуцея, оборачиваются вокруг запястья живыми браслетами.

– Или, скажем, Локи. Впрочем, этот слишком кровожаден.

– А на самом деле вы?..

– Одна из сил, конечно, - Гермес пожимает плечами, словно присутствие в мире неких сил с лицами античных богов - такая же прописная истина, как восход солнца на востоке.

Ну, конечно. Весь сил. Вес-сь.

– Да-да, - тревога Георгия выплёскивается нервным смешком, - Я часть той силы... как там? что вечно хочет зла и вечно совершает благо.

– Хотеть зла - это скучно, - серьёзно говорит Гермес. - Зло надо совершать. Или, как там у вас? не заморачиваться. Раньше это понимали.