— Пока что они нам ничего не сделали. Наверно, они ничего и не могут. Так подождем, сдаться мы всегда успеем.

Молодые люди глотнули воздуха и изо всех сил постарались забыть о тенях. Шмидт так и трясся на ходу.

Барриэру хотелось бы услышать в лесу какие-нибудь звуки. Писк, рычание, рев — хоть что-то, выдающее присутствие теплокровных существ. Но — ничего подобного.

Даже следы их собственных йог сразу становились мертвыми в мягкой почве.

Спустился сверкающий туман. Чужое солнце заволоклось дымкой, тени подкрадывались и льнули к людям. Пот струился по щекам землян, выступал пятнами на одежде. Хаббард облизнул губы и спросил:

— Далеко еще идти?

— Милю-другую.

Барриэру хотелось, чтобы туман рассеялся. Он чувствовал себя так, будто его захлопнули в ловушку, и он задыхается. Его тревожила трясина. Сводил с ума голубой свет. Он вспомнил честное желтое сияние родного солнца и изумился: какое безумие посылает людей на край галактики в поисках иных солнц?

Вдруг он споткнулся и поглядел вниз. Сначала Барриэру показалось, что это круглый камень, наполовину скрытый в куче опавших лепестков. Потом он понял, что ошибся. Барриэр наклонился, поднял этот предмет и прoтянул Хаббарду.

— Вы искали человека, — сказал он.

Хаббард похлопал себя по бокам. Он уставился на предмет в руке Барриэра, остальные смотрели через его плечо, а череп скалился на них обнаженной линией зубов. Хаббард протянул руку и взял его.

— Очень стар, — определил он. — Ровесник той кости, — он указал на трофей Гордона.

— Когда-то здесь были и животные, — испуганно произнес Шмидт. — Теперь не осталось никого. Они погибли, и я уверен, что их убили. — Он уставился на тени.

— Превосходные рассуждения для специалиста! — Барриэр выругался. — А я-то думал, что вас учили не делать скороспелых выводов!

Хаббард пробормотал: