И я, Жак Лаверанд, обыкновенный человек, интересующийся всем, кавалер ордена Единорога, с холодным темпераментом под внешностью южанина. Кудри, глаза и борода у меня черные, как антрацит, точно ваш покорный слуга вырос где-то в Мавритании, лицо, как корица, нос заправского пирата.

Хулиганы задирали нас еще в школе, и с того времени мы друзья не столько пылкие, сколько верные.

Наверное, в сотый раз Антуан бурчит:

– Кто его знает, может, только Земля породила жизнь... И тогда...

– И тогда Солнце, Луна и звезды сотворены исключительно для нее! – кипятится Жан. – Вранье! И там есть жизнь!

– Так оно и есть, – говорю я, делая утвердительный взмах рукой.

Антуан изрекает с хмурой усмешкой: – Конечно, я тебя понимаю. Сейчас ты скажешь про общность всех элементов Вселенной. Но разве это доказывает наличие жизни?

– Я верю в нее, как в собственное существование!

– А разве это доказательство наличия мыслящих?

– И мыслящих, и немыслящих... Все формы жизни должны быть там, причем, возможно, есть и такие, перед которыми наше мышление будет подобно мышлению краба.

– Благодарю за краба, – поклонился Жан. – Я их очень уважал и любил в детстве.

– Пятьдесят полетов на Луну, и никаких результатов, – сказал Антуан.

– Может быть, плохо искали, а может, жизнь там не похожа на нашу.

– Да она и не может быть похожей! – вскричал Антуан с укоризной. – На Луне имеются те же самые основные элементы, что и на Земле, ее развитие шло быстрее, чем у нас, – меньшие растут, живут и умирают скорее, чем большие...

– Если бы на Луне были моря, озера и реки, тогда бы ее покрывала атмосфера... Разве мы не убедились в ее отсутствии?

– А если это было миллиарды лет назад? За такое время и ископаемые остатки мира, подобного нашему, пропали бесследно.