
Вера тяжело, со стоном вздохнула, когда Билли Тернент замолк и объявили «Пасхальную неделю». Будет церковная служба, а от этого только хуже! Дерьмо, предпасхальная суббота, а она сидит здесь! Бедняжка Юджин хотел посмотреть на Топтыжку, но она не может сводить его в зоопарк. Ей нужно работать, а людям нужно отливать даже в Пасху. Ладно, вместо зоопарка она сделает ему вечером мороженое. Министерство продовольствия по крайней мере обеспечивает их молоком, из которого можно приготовить мороженое. Хотя у него вкус, как у долбаного картона, вроде того...
Вера пробежала по страницам программы передач, не собираясь вникать в беседы об опасности туберкулеза и о вспышке оспы в Шотландии. Хватает своих проблем. Отыскав подходящий раздел, она прищурилась на мелкий шрифт. Ничего хорошего, пока не начнется «Варьете Банд бокс. Поехали!» после часовых новостей. Потом «Хит-49».
Вера выключила приемник и нахмурилась, предаваясь своим горьким мыслям. Что у тебя есть, старая дура? Крыша над головой? Еда для брюха? Сидение перед приемником, прослушивание «Вечером в городе» и Семприни? Вера не могла простить Бога, но Он прощал ее и тысячи таких, как она...
Снова этот звук... Странный... еле слышный... звук.
Шаги по каменным ступеням заставили ее взглянуть вверх, звук стал отчетливее, когда высокие каблуки застучали по кафельному полу. Мимо сетки прошла молодая девушка, и Вера услышала, как в прорезь упало пенни. Дверь кабинки открылась и закрылась, щелкнула надпись «ЗАНЯТО». Вера вернулась к своей газете.
