Одни несчастья. Забастовки, угрозы забастовок. Теперь церковные работники требуют шесть фунтов десять шиллингов в неделю. Строительный и кораблестроительный профсоюзы требуют повышения зарплаты. Докеры вышли на улицы. Даже долбаные таксисты — и те вышли. Все спятили! Тут нужен йод с солью. Прочистит им мозги, что бы ни говорил Беван.

Хлопнула дверь, и высокие каблучки застучали обратно по сверкающему полу. Быстро она, подумала Вера. Да, а как та, первая? Куда она пропала? Опершись на стол, Вера оттолкнула низенькую загородку, засунула одну руку в карман своего зеленого рабочего халата, а другой отодвинула занавеску. Просунув голову в дыру, она осмотрела два ряда кабинок. Солнечный свет, проникая через маленькие стеклянные квадратики в потолке, однообразным узором отскакивал от сверкающего пола. Но белая кафельная стена, хотя и без единого пятнышка, казалась темной. Вере послышался какой-то звук, но она не была уверена. В приемнике жужжал голос, напоминая всем, кому не лень слушать, что воздушный лайнер компании БОАК-Констеллейшн, пролетевший из Австралии в Лондон за рекордное время (три дня, четыре часа и пятнадцать минут), ознаменовал вступление человечества в новую эру, эру мира без войн, но такого, в котором Божье слово будет забыто, заглушенное стремлением к материальным благам, благам, которые...

Вера в шлепанцах зашаркала по сырому полу, заглядывая по пути в каждую дверь, ее голова поворачивалась влево-вправо, глаза щурились, читая надписи «СВОБОДНО». Осталась одна слева и одна, последняя, справа. Обе «СВОБОДНО». Вера остановилась и прислушалась.

Ни звука.

Потом что-то послышалось.

Точно.

Было трудно определить источник, как и характер звука.

Хотя что-то он напоминал.