Воздух был холодный, пробирающий насквозь от пронзительных порывов ветра. Саша напрасно пыталась согреть руки в карманах тонкой ветровки.

— Это должно быть где-то здесь, — сказал Антон. Он тоже прилично продрог.

Они шли чуть в стороне от нижних ворот в Лавру, недалеко от трамвайных рельс.

— Да, это здесь, — махнул ей рукой Антон, и начал сдвигать плиту, закрывавшую люк. Они включили фонарик, и друг за другом, аккуратно ступая, спустились вниз.

— Это старая дренажная шахта, — сказал Антон.

— Смотри, здесь есть год, — фонарик Саши выхватил из темноты надпись под потолком. Там красовался выложенный кирпичами год: «1927». — Я думала, мы пойдем в пещеры, в старые пещеры Лавры, — слегка разочарованно заметила Саша.

— Ха, не боись, — хитро подмигнул ей Антон, — это только начало. — Готова?

— Да. — Бодро отозвалась Саша, а у самой на какую-то долю секунды зачем-то замерло сердце. Но она вдохнула поглубже, и смело шагнула вперед, списав это мимолетное ощущение тревоги на банальный страх темноты и замкнутого пространства. Пространство, надо сказать, действительно было очень ограниченным: чтобы продвигаться по туннелю, им приходилось идти согнувшись, по высоте он был меньше человеческого роста. К тому же, на дне была вода. Если поначалу Саша ступала, широко расставляя ноги и стараясь не замочить кроссовок, то вскоре она поняла, что это совершенно безнадежно — воды становилось все больше, и пару раз скривившись от заполняющей обувь ледяной воды, зашлепала по дну шахты. Дренажная часть закончилась, и теперь они оказались в круглой трубе с той же самой водой на дне и чуть большего диаметра. Сначала шел горизонтальный кусок трубы метров пятьдесят в длину, затем она упиралась в вертикальный переход от полуметра и выше, и снова переходила в горизонтальную часть. У вертикальных переходов они останавливались, сначала легко забирался длиннорукий и худой Антон, а потом затаскивал Сашу.