— Ты не можешь, — он усмехнулся ей, как неразумному ребенку.

— Но ведь ты можешь? — С надеждой спросила она.

— Пора, — отозвался он. — Открой глаза.

Саша открыла. На нее добродушно и пристально смотрел анестезиолог. Это был мужчина средних лет с карими глазами.

— Как мы себя чувствуем? — голосом человека, привыкшего общаться с идиотами, спросил он.

— Верните меня назад. — Ответила Саша и зажмурилась.

Когда ее довели до палаты и помогли лечь на койку, Саша снова отключилась. И снова очутилась в тускло освещенной комнате с худым парнем по имени Иона. Он заканчивал книгу. Теперь это были не просто страницы, исписанные его неровным почерком, но целая сшитая рукопись. Когда свеча полыхнула в темноте чуть ярче, она наконец заметила, что теперь он выглядел старше. Складки пролегли на его лбу, под глазами появились крохотные лучики морщинок. И глаза — больше они не были голубыми, как раньше, как она помнила их по предыдущему сну, теперь это были бездонные черные дыры. Что-то невольно екнуло у нее внутри, когда она взглянула в них. Они показались ей смутно знакомыми. Тем временем Иона закрыл книгу и запечатал ее воском со свечи. В тот самый момент, как печать застыла, застыло и его тело, с прямой спиной и рукой, лежащей на книге.

— Мама, со мной все в порядке, — в десятый раз устало заверяла Саша телефонную трубку. — Да, меня выписали из больницы. Никаких осложнений. — Она смотрела, как капли стекают по стеклу и провожала их задумчиво пальцами. — Нет, не надо приезжать, у меня все в порядке. Да, я отлично себя чувствую и уже гуляю. Да, ты тоже береги себя. Пока.

Трубка отключилась и из души наконец ушло усилие, которое надо было делать над собой, чтобы отвечать на все эти банальные вопросы. Да, ее выписали из больницы, формально она в порядке.