— Никого? — переспросил Антон.

— Ну и что, — огрызнулась она.

— Ничего, — он опустился на край кровати и обреченно обхватил руками голову. — Тогда мне точно конец.

— Антон, может, тебе нужно в больницу, а не сжигать книги? — с сарказмом произнесла Саша.

— Теперь все равно. — Ответил он, и, сделав над собой усилие, поднялся, вышел в коридор, захлопнул за собой дверь.

Саша осталась растерянно стоять посреди комнаты. Она точно помнила, что книга была в столе.

Была в столе… Был кто-то… Незнакомец, появляющийся из ниоткуда… Все начало сплетаться в сашиной голове воедино. Она поняла, кто был тем единственным человеком, который мог легко унести книгу из ее дома, ничего не переворачивая в поисках и нисколько не напрягаясь. Также легко, как встречался с ней в самых неожиданных местах. Но зачем? Она не знала, а поток ее мыслей уже тек в другом печальном направлении: это означало, что все их встречи были связаны с книгой, которую он должен был забрать и, наверное, вернуть, и с тем, что она была следующая, как сказал Антон. «Бедный Антон», — подумала Саша, — «надо было спросить его, видел ли он незнакомца, его глаза… его глаза! Иона…» — понимание вмиг озарило ее разум. «О нет…» — хрипло простонала она. «Они оба попали, и только такая наивная идиотка, как она, могла рассмотреть в этом любовь.» Саша тихо опустилась у стены и заплакала. Ей не было страшно, отчаянно болело сердце.

Когда слезы закончились, она села за компьютер и написала письма тем, кому ей хотелось что-то сказать. Одела свое самое красивое платье, взъерошила короткие рыжие волосы перед зеркалом, достала из ящика спрятанную сигарету и закурила прямо в комнате, не выходя на балкон. Она ощутила себя маленьким оловянным солдатиком с сердцем, сотканным из храбрости и боли, отчаяния и отверженности. Таким солдатикам полагалось пасть на поле боя, а она просто выпала по дороге из коробки, и о ней забыли.

Вокруг жили люди и телевизоры, супермаркеты и судьбы, расфасованные в удобные упаковки, и на фоне всего этого потребительского благополучия, непонятной угловатой игрушкой с облупленной краской торчала она.