По ее волосам прошла приятная волна, и чья-то рука мягко, но уверенно забрала сигарету из ее руки. Она резко повернула голову и увидела Его рядом с собой. И голова ее сама упала на руки: она не думала, что это будет так больно, не думала, что увязла по самую голову, приросла душой. Сейчас она остро и неотвратимо ощутила, как сильно любит его. Ей не было жаль Антона, ей было больно, что ее чувство не имеет взаимности, как она теперь понимала. Он приподнял ее голову и посмотрел прямо в глаза. Его глаза обладали свойством неизмеримой глубины и разумности, так, как — будто в них хранились ответы на все вопросы, которые когда-либо могли прийти в человеческую голову. Она была в отчаянии и, одновременно счастливая, погружалась в них все глубже, пока в конце концов ей не стало безразлично, что случится с ней дальше. Она окунулась в момент, заменивший ей вечность. Ей только не хотелось никогда покидать этот момент.

Он дотронулся до ее щеки, нежно провел пальцами по высохшим следам от слез.

— У тебя очень красивые глаза, — сказал он.

— Я тоже не думала, что в смерть можно влюбиться, — прошептала она. — Ты убьешь меня?

Он не смутился и не удивился ее вопросу. Он молчал, только пальцы его касались ее пальцев, перебирали их, сжимали и опять касались. Саша успела представить, как сейчас он достанет огромный старинный меч и, пристально глядя ей в глаза, проткнет ее насквозь. И не ощутила страха, потому что любила его руки, страшнее было бы жить без него. Она по сути ничего не знала о нем, но любила каждый штрих его кожи, тепло, исходящее от его тела, мягкость и точность его движений, принадлежавшие ему запахи.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Они сидели на крыше, свесив ноги за край.