— Не волшебство, а лицемерие сплошное, — вскипел Юрьев. — Снимаешь показания, они теряют сознание. А через пять минут выгибаются на досках. Достали они меня…

— Откуда ты знаешь, что подавальщицу зовут Валентиной? И почему тебя здесь обслуживают, похерив «новых русских»? — праведным шипом обжег мне ухо Вик.

«Заставь дуру богу молиться, она расшибет лоб, а полковник Измайлов изуверски выяснит, откуда ссадина», — подумала я и на голубом глазу отчиталась:

— В студенчестве сюда захаживала.

Частенько.

— Неужели ты застала то время? — изумился и просветлел Вик. — Нет, никак не могла, молода слишком.

Расхолаживать Юрьева паузой не стоило. Но и перебить Измайлова я не рискнула бы. Одна надежда — на Бориса. А Вик с удовольствием вспоминал пору, когда спиртное было только в театрах. Билеты раскупались одним махом; народ приобщался к великому, дистанцировавшись от бренного мира без спорта, бассейна и медитаций. То была благородная публика.

— Буфеты предусмотрительно закрывали во время действия, — усмехнулся циник Вик. — Но и завзятых выпивох так захватывало, что повторять не бегали.

— Кстати, о повторах, второй звонок, — сообщила я и впилась ногтями в локоть Юрьева.

— У тебя накладные когти из металла? — поежился Борис.

— Свои. Мы с Виктором Николаевичем проводим тебя на место. Смотри в оба. Не принялись бы злодеи палить в маленьких лебедей.

— Бомжи съели несколько лебедей из зоопарка, — откликнулся все-таки Борис.

— И несчитано голубей и ворон по городу, — поддержала беседу я.

— Вы оба тронулись, — констатировал Измайлов.

Наверное. Но в разных направлениях.

Глава 9

Я очутилась за кулисами благодаря знакомству моих родителей с директором. Он, правда, взял с папы слово, что я, девочка воспитанная, буду вести себя в духе «пристойной лояльности». Насчет «пристойной лояльности» я не врубилась, но пообещала предкам не подводить, не плеваться и не кусаться.