Он вырвался из укрытия, расправив твердые кожаные крылья, срубающие на пути деревья и кустарник. Рев, который исторгла его давно не тренированная глотка, заставила вжаться вепрей в землю. Они подняли свои ошалевшие глаза-бусины на несущегося на них крылатого монстра. Действуя быстро, не давая животным опомниться, Ранагон сомкнул открытую челюсть на первом попавшимся под зуб вепре, второго схватил ногами, мгновенно пронзая его мягкую плоть когтями, третьего и четвертого распорол когтями на концах крыльев, а еще двоих сшиб хвостом. От последнего удара саблезубые вепри превратились мешки с переломанными костями и кровоточащей плотью. Осколки хрупких костяных бивней взмыли в небо. Делая второй заход, уже ступая по земле, Ранагон старался не задеть женщину, недвижимо лежавшую на примятой траве. Животные, которые еще не потеряли интерес к добыче, были уничтожены зубастым клювом и мощными когтями крыльев. Остальные обратились в бегство, совсем по-поросячьи прихрюкивая и жалобно махая хвостом с пушистой кисточкой на конце. После того, как Ранагон оглушительно закричал во второй раз, последний вепрь, в нерешительности остановившийся у дальней стены кустов, побежал прочь. Оглядевшись в поисках новых животных, Ранагон не нашел никого, вздохнул, ощущая в груди тревожное биение, и склонился над женщиной. - Ириса, - позвал он. Она не ответила. Ранагон пригнулся и приложил ухо вплотную к ее лицу. Дышит. Просто потеряла сознание. Он внимательно осмотрел ее, не переворачивая, и не обнаружил ничего более серьезного, чем синяки, ссадины и поломанные ногти. К счастью, травмы не были скрыты от его взгляда одеждой. - Вот и хорошо, - сказал Ранагон своим полушепотом, который звучал намного громче человеческого и на шепот не походил совсем. Скорее на мелодичный хрип. Он поднялся, расправив крылья и несколько раз взмахнув. Листва на деревьях и в шипастых кустарниках зашевелилась. Когда ветер стих, ноздри Ранагона, наконец, ощутили душный запах животной крови и зловонных внутренностей парнокопытных тварей.