У реки, где пороги были настолько высоки, что походили на водопады, а течение было медленным как в лагуне, оба напились воды. Ириса жадно припадала к влаге, а Ранагону понадобилось сделать всего один черпок языком ниже по течению, чтобы удовлетворить свою потребность в воде. Фруктов он съел совсем мало. - Не думаю, что это была такая уж отличная идея, - заметил Ранагон, смотря на Ирису, запихивающую плоды, похожие на персик, за обе щеки. - Сырая вода с фруктами может оказаться не совсем приятной... - У меня крепкий желудок, - успокоила его женщина, не переставая пережевывать сочную мякоть. Когда она наелась, ее стремление догнать жениха улетучилось, ее разморило, и она совсем безбоязненно пристроилась на мохнатой груди Ранагона. - А откуда ты знаешь, как тебя называли люди? Ты видел их когда-нибудь? - Я учил их рисовать на небе, - ответил Ранагон. - Рисовать на небе? Ты имеешь в виду созвездия? - Созвездия - это их удел. Земляне использовали мои навыки только для того, чтобы делить небо. Они не признавали рисования на небе как искусство. Им нравилось, когда рисовал я, а они только смотрели и восхищались. Самостоятельно они научились отображать только комбинации звезд на бумаге и соединять их линиями. - Да, это карты звездного неба. Что же в них плохого? - Это как скелеты женского тела, - буркнул Ранагон. Ириса засмеялась. - Скелеты женского тела, - повторила она, вдумываясь в каламбур. - А ты можешь нарисовать что-то на небе? - Да, но лучше этим заниматься в открытом космосе. Атмосфера слишком искажает звезды, и особо тут не нарисуешься. В космосе возможны оттенки и расцветки...