Долмади опустился на краешек кресла. Лицо Ван Рийна, со множеством подбородков, огромным крючковатым носом, усами и козлиной бородкой, обрамленное черными до плеч локонами, сморщилось в ухмылке. Из-под нависших бровей на гостя смотрели маленькие глазки цвета черного янтаря.

- Ну же, чувствуйте себя свободнее, - настойчиво повторил он. - Не бойтесь этого кресла, дайте ему подладиться к вашей фигуре. Конечно, это не утешает так, как объятия хорошенькой девушки, но зато и не так изматывает, а? Я думаю, стаканчик можжевеловой или горькой настойки со льдом станет для вас транквилизатором. - Он хлопнул в ладоши.

- Сэр, - хриплым от напряжения голосом начал Долмади, - я не хочу показаться нелюбезным, но...

- Но вы явились на Землю, пропахший дымом и серой, прорвались сквозь шесть ступеней твердолобых, постоянно твердящих "нет" секретарей и служащих Солнечной компании "Пряности и Напитки", словно бульдозер, преследующий корову, и все для того, чтобы увидеть подонка, уволившего вас несмотря на все ваши заслуги. И никто не соизволил вам ничего объяснить. Вся беда в том, что они полагали: вы знаете все, и считали это совершенно естественным. Поэтому вполне понятно, что их слова были для вас как нокаут, и вы шарахнулись от них, чтобы обратиться к кому-нибудь другому.

Ван Рийн предложил Долмади сигару из золотого хьюмидора [коробки для сохранения сигар с определенным процентом влажности] явно внеземной работы. Молодой человек отрицательно покачал головой. Торговец взял одну для себя, откусил ее кончик, мастерским плевком отправил его в плевательницу и раскурил сигару.

- Ну вот, - продолжил он, - кто-то наконец должен был разобраться в вас, а когда мне стало все известно, я пригласил вас сюда. Так или иначе, мне все равно потом захотелось бы с вами поговорить. Я должен во всем досконально разобраться и выяснить все детали, чтобы они стали прозрачными, как масло индусов.