«Если бы успели сбежать с холма, сейчас мы были бы на полпути к этой роще. Только бы успели спасатели! Габровский наверняка сумел бы найти выход из положения. Во всяком случае, уж он-то не дал бы погибнуть Вере. Если бы хоть ее можно было спасти!»…Мерцает в зеркале, плывет неясное лицо… Пальцы вновь ощутили тепло и бархатистость кожи… «Если бы можно было ее спасти! Сидела бы вот так же в этой роще. Туда не достанет огненный язык «Консулы». Пусть бы сидела себе в роще, на берегу ручья, уткнувшись лицом в поднятые колени. Пусть бы…»

Медленно и страшно, совершенно беззвучно, выворачиваясь наружу толстенными листами титанового сплава, лопнул борт корабля, выпуская изнутри огненный вихрь.

Последняя яркая вспышка, буря мыслей и чувств пронеслась в голове стоявшего на холме лицом к кораблю, завершившего свой первый рейс Криса. «Пусть бы сидела… В роще… Вера… В роще!.. Вера!!!»

Крис был мертв за долю секунды до того, как на холм обрушилась лавина все испепеляющего жара.

Из летящего на предельной скорости бота заметили горящий корабль. На вершине окруженного огненным кольцом холма была уже видна неподвижно стоящая человеческая фигура. Гигантский протуберанец встал над обреченным кораблем. Бот резко развернулся, чтобы не влететь в огненную карусель.

Камни на вершине холма оплавились от нестерпимого жара. Собравшиеся в диспетчерской вслушивались в тяжелое молчание на борту бота. Слишком поздно…

Искать второго космонавта не имело смысла. И все же бот начал описывать концентрические круги вокруг раскаленного кратера — места, где только что лежала «Консула».

Вдруг, пролетая в нескольких километрах от места катастрофы, пилот резко бросил суденышко в крутое пикирование и мастерски посадил его на небольшой полянке. Выскочившие спасатели, здоровенные и далеко не чувствительные парни, молча обступили сидящую на берегу ручья, уткнувшую лицо в поднятые колени девушку в синем летном комбинезоне.