Я глянул на транспарант. Мне надо ехать до платформы Зеленцово.

"Зеленцово... Зеленцово", - торопливо искал я глазами на транспаранте. Вот удача! Поезд рядом... Скорей... Он уже трогается... Бегу.

- На Зеленцово? - раздался позади меня чей-то задохнувшийся голос.

- Да, да, - нетерпеливо ответил я, и вслед за мной в вагон вскочил какой-то человек.

В вагоне я устроился у окна. Отдышавшись от спешки, огляделся. Странно! Ведь сегодня воскресенье, а столько свободных мест. Ах да, очевидно, добавочный. Мне просто повезло!

Поезд набирал скорость. Продавщицы мороженого толкали в проходе вагона свои сундучки на каточках, предлагали, перечисляли все сорта мороженого.

Я раскрыл книгу.

- Спасибо! Вы подсказали мне мой поезд! - услышал я возле себя.

Напротив меня на скамейке, тоже у окна, сидел молодой человек. Густая шевелюра, высокий лоб, беспокойные глаза.

- Понимаете, на ваших московских вокзалах трудно разобрать транспаранты - указатели движения поездов. Вот у нас в Ленинграде - все начертано четко и ясно.

- Порядок! - сказал я насмешливо. - В Ленинграде - порядок! А в Москве - одна суета...

- Зачем же обобщать? - Юноша еще что-то хотел сказать, но вдруг замолчал: он поймал мой взгляд - а я усиленно рассматривал авоську, висевшую на крюке над его головой.

Я вовсе не любопытен. Какое мне дело до чужих авосек? Но здесь! Чего только в ней не было, в этой сетке. Какой странный натюрморт! Помидоры - и томик Блока, вязка баранок - и "Биогеохимические очерки" Вернадского, творог в пачках - и Рахманинов "Вариации на тему Паганини", бутылка с оливковым маслом - и разноцветные детские кубики в целлофане.

Я отвел глаза, но на скамейке увидел еще одну такую же авоську: коробка диетических яиц, банки сгущенного молока, книга Эйнштейна "Эволюция физики", тут же сыр в яркой финской упаковке и нотная бумага, свернутые в трубочку ноты и поверх всего ребром - патефонная пластинка в красном футляре.