— Тридцать первый, запуск разрешаю!

Первая вспышка двигателя, резкая, как выстрел. Рев. Нарастающий, оглушительный. Летчик пробегает взглядом панель. Несколько секунд на читку приборов. Гидросистема? Порядок. Обороты? Радиокомпас? Слышимость?

Куницын поднимает руки, скрещивает, разводит вправо и влево. Из-под колес «МИГа» убирают колодки.

— Залив-пять, я тридцать первый, разрешите выруливать!

Выруливание. «Вам взлет!» — вот отпущены тормоза, резкое движение-бросок, все убыстряющийся бег взлетной полосы, и вот уже мелькнул внизу фургон с радиолокационной антенной…

День начинается как надо — Иван чувствует себя в хорошей форме, движения рук точны, расчетливы, машина отвечает послушно, полный контакт.

— Я тридцать первый, я тридцать первый, взлет произвел! Задание?

В шлемофоне сквозь атмосферный треск звучит голос дежурного с командного пункта.

— Тридцать первый, я Ястреб, выходите на перехват «противника», ваш курс сто двадцать, набор высоты до моей команды!

Слой облаков сегодня плотен. Перед носом «МИГа» все еще мгла. Вариометр отмечает быстрый набор высоты.

Секунда, вторая, третья, четвертая… Истребитель выскакивает из клубящейся густой массы. Солнце! Неяркое полярное солнце, холодное и чуждое, как незнакомая планета. Сизые рыхлые облака светятся ало и мигающе, как подожженная вата. Будто снежная поземка заиграла под крылом — это промчались растянутые ветром клочья тумана.

Земля в рассветной сумеречной тени укрыта слоем плотных облаков, а он видит солнце…

3

Командный пункт. У стола штурмана — начальник штаба и его помощник. Они руководят учебным боем.

Четырнадцать двадцать восемь. Близятся к концу учебные полеты на перехват; то и дело поднимаются в воздух одна за другой боевые машины.

Перед индикатором — капитан Перфильев. Экран прочерчивается узким и ярким локационным лучом, зелеными точками вспыхивают местники — это ближние сопки, отражающие радиолуч.